Vosapex.ru

Ремонт и отделка
0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Краткое содержание Двенадцать стульев Ильф и Петров (12 стульев) для читательского дневника

Краткое содержание Двенадцать стульев Ильф и Петров (12 стульев) для читательского дневника

У Ипполита Матвеевича Воробьянинова умирает теща. Перед смертью старая женщина рассказывает, что в один из стульев гарнитура, который остался в Старгороде, зашиты все драгоценности, принадлежащие их семье.

Об этом узнает и священник Федор Востриков, который исповедовал старуху перед смертью. И Воробьянинов, и Востриков, срочно выезжают в Старгород на поиски сокровищ. Воробьянинов в Старгороде останавливается в дворницкой своего бывшего дома. По иронии судьбы, там же появляется молодой авантюрист, Остап Бендер, который становится компаньоном Воробьянинова.

Начинаются поиски стульев, один из которых оказывается в этом же здании. В этом особняке теперь расположен «2 дом старсобеса», им заведует тихий воришка Александр Яковлевич. В доме живут все родственники предприимчивого заведующего, и Паша Эмильевич, двоюродный братец Александры Яковлевны, только что продал стул. Покупателем стула оказался отец Федор. Встретив его на улице, Воробьянинов начинает отбирать у него этот вожделенный предмет мебели. Разломав стул, конкуренты видят, что сокровищ в нем нет.

Киса и Бендер поселяются в гостинице. Бендер наводит справки, и находит в городе архивариуса Коробейникова. У него есть данные на всю мебель, и Остап узнает, что один из воробьянинских стульев принадлежит сейчас Грицацуеву, а остальные хранятся в музее мебели в Москве.

Вслед за Бендером к Коробейникову является отец Федор, и архивариус подсовывает ему ордера на другой гарнитур. Аферист Бендер женится на мадам Грицацуевой, и ночью сбегает от нее со стулом, и другими дорогими вещичками.

В этом стуле тоже нет бриллиантов, и компаньоны едут в Москву. Здесь они поселяются в общежитии у товарища Остапа. Киса приглашает жену чертежника в ресторан, и тратит все деньги, полученные « на нужды тайного общества». Компаньонам становится известно, что стулья завтра будут выставлены на торги.

Бендер торгуется, и стулья достаются ему за двести рублей. Требуется заплатить комиссию тридцать рублей. Остап просит денег у Кисы, тот признается, что денег нет. Стулья продают поштучно. Заплатив беспризорникам, Остап узнает дальнейшее продвижение мебели.

Девять стульев из гарнитура остались в Москве, и лишь один исчез в районе вокзала. Надеясь на то, что бриллианты находятся в одном из девяти стульев, Остап и Киса остаются в городе, и продолжают поиски.

На ситечко, которое Остап позаимвствовал у мадам Грицацуевой, удается забрать стул у Эллочки -людоедки. Там пусто. Второй стул у ее мужа. Оказав ему небольшую услугу, Остап становится владельцем и этого стула. Опять пусто. Воробьянинов отправляется к Изнуренкову, но его попытка оказывается неудачной. Бендер, сыграв роль судебного исполнителя, сам забирает стул у Изнуренкова. Сокровищ нет.

Вскоре остается разыскать стул, исчезнувший у вокзала, и четыре стула, купленные театром. Путем обмана, компаньоны пробираются на корабль, увозящий театр на гастроли. В одном из стульев сообщники обнаруживают лишь табличку с именем мастера. В Васюках компаньонов с позором высаживают с парохода.

Комиссионеры пускаются догонять театр с оставшимися стульями. В поисках гарнитура колесит и священник Востриков. Жена отца Федора, распродав вещи, высылает ему деньги, и отец Федор приобретает гарнитур у Брунса. Разломав стулья, отец Федор в панике, сокровищ нет. Театр с последним стулом отбывает в Тифлис. За театром пешком следуют компаньоны.

В конце своей эпопеи, Остап и Киса обнаруживают местоположение последнего стула. Остап поддразнивает Кису, что большую часть сокровищ возьмёт себе. От отчаяния, Киса перерезает Бендеру горло. После этого выясняется, что сокровища нашли, и на эти средства отстроили новый клуб.

Алчность и безрассудство доводят до необдуманных поступков.

  • 3.16

Читать краткое содержание Ильф и Петров — Двенадцать стульев. Краткий пересказ. Для читательского дневника возьмите 5-6 предложений

Картинка или рисунок Ильф и Петров — Двенадцать стульев

Другие пересказы и отзывы для читательского дневника

Основное действие происходит в будущем, на другой планете, в государстве, которое называется Араканар. Представители данной планеты почти ничем не отличаются от людей, которые живут на планете Земля.

Произведение является книгой, написанной американским ученым в стиле психологической работы, связанной со сравнительной мифологией.

Произведение Заболоцкого Хорошие сапоги написано в стихах. Главная идея состоит в том, что сапожник шил очень хорошую обувь. А в деревне жил Карлуша, который все время ходил босым

Светку Сергееву одноклассники не любили. Она была рыжая и бледная, сидела посреди класса, и взгляд то и дело натыкался на нее. Еще у нее был очень высокий пронзительный голос. Когда Светка отвечала у доски, девчонки закрывали ладонями уши

Роман «Кентавр» представляет собой умелое переплетение реальности и мифологии. Главные герои произведения отец и сын Колдуэлл, Джордж и Питер. Писатель сравнил Джорджа с кентавром Хироном

«12 стульев» краткое содержание (Ильф И. А. и Петров Е. П.)

Вдовец Ипполит Матвеевич Воробьянинов по прозвищу Киса, бывший предводитель уездного дворянства, откровенно недолюбливает свою тещу Клавдию Ивановну. В середине апреля 1927 года она внезапно умирает. Перед своей кончиной Клавдия Ивановна успевает сообщить зятю, что оставила в своем бывшем Старгородском имении все свои драгоценности. Они спрятаны в одном из двенадцати стульев для гостиной.

Воробьянинов отправляется на поиски богатств. Клавдию Ивановну исповедует отец Федор.

Наши эксперты могут проверить Ваше сочинение по критериям ЕГЭ
ОТПРАВИТЬ НА ПРОВЕРКУ

Эксперты сайта Критика24.ру
Учителя ведущих школ и действующие эксперты Министерства просвещения Российской Федерации.

Услышав от умирающей о драгоценностях, он принимает решение во что бы то ни стало завладеть богатством раньше Воробьянинова. В старгороде появляется Остап Бендер двадцативосьмилетний сын турецкого подданного.

Случайным образом Бендер остается на ночь в бывшей дворницкой особняка Ипполита Матвеевича, где и знакомится с прибывшим туда хозяином. Между ними завязывается беседа. Ипполит Матвеевич соглашается принять помощь молодого человека в поиске стульев. Они заключают своего рода соглашение и начинают охоту за сокровищами. Теперь в бывшем особняке располагается второй дом Старсобеса. Учреждением заведует стеснительный воришка по имени Александр Яковлевич. Выясняется, что он уже успел продать стул, которым интересуются Бэндер и Киса, незнакомцу. Компаньоны выслеживают неизвестного, в котором узнают ушлого священника, отца Федора. Схватка происходит прямо на улице, стул ломается и конкуренты видят, что никаких ценностей в нем нет.

Остальные 11 стульев были изъяты представителями власти. Поиски усложняются, однако компаньоны не унывают и разыскивают служащего старгородского архива, в доме которого хранятся все документы на конфискованное имущество. Выясняется, что один стул был передан инвалиду войны по имени Грицацуев, а еще 10 поступили в собственность столичного мебельного музея. Следом за Бендером и Воробьяниновым к архивисту наведывается отец Федор, но тот отправляет священника по ложному следу.

Читайте так же:
Какой краской можно покрасить деревянный стул

На первое мая в Старгороде проходит праздник. Ипполита Матвеевича случайно узнает его давний знакомый, и он получает приглашение на ужин к своей бывшей возлюбленной госпоже Боур, которая теперь зарабатывает на жизнь гаданием. Во время званого вечера Остап Бендер представляет собравшимся Воробьянинова, как «гиганта мысли, отца русской демократии и особу, приближенную к императору». Попутно призывая создать для борьбы с обнаглевший властью подпольную организацию «союза меча и орала». Он просит присутствующих сделать солидный взнос на будущие нужды организации.

Здесь же присутствует и вдова инвалида войны Грицацуева, с которой Бендер немедленно сочетается браком. Затем он покидает новоиспеченную супругу, забрав с собой искомый стул. Предприимчивые товарищи не находят в нем сокровищ и едут на дальнейшие поиски в Москву. Там компаньонам приходится временно обосноваться в общежитии. Их соседями становится постоянно нуждающийся в деньгах чертежник Коля и его хорошенькая жена Лиза, в которую влюбляется Воробьянинов. Девушка, случайно встретив подельников у музея мебельного искусства, помогает им установить местоположение стульев. Оказывается, они несколько лет пролежали на складе, но уже на следующий день будут выставлены на аукцион. Ипполит Матвеевич приглашает Лизу на свидание, но напивается в ресторане, спускает большую часть имеющихся денег и просыпается утром в милиции. В своем кармане он находит лишь 20 рублей.

На торгах Бендеру удается выиграть гарнитур, но ему не хватает 30 рублей. Однако у Кисы теперь нет таких денег, и авантюристов выгоняют из зала. Стулья начинают продавать по одному.

С помощью малолетних беспризорников Остап Бендер узнает все адреса, по которым были увезены стулья. Подельники вновь пускаются в погоню за драгоценностями.

Начать они решают с посещения Эллочки Щукиной, прозванной «Эллочка Людоедка», которая увезла с аукциона целых два стула. Ее лексикон состоит всего из 30 слов. Она тщеславна и хвастлива. Остапу Бендеру удается выторговать один стул, однако выясняется, что второй стул забрал с собой ее муж, инженер Щукин, который накануне сбежал от супруги, не выдержав ее расточительности. Компаньоны застают Щукина в весьма пикантном положении: раздетый и намыленной инженер находится на лестничной клетке, а из-под захлопнувшейся двери на площадку течет вода. Бендер помогает несчастному вернуться в квартиру и, представившись судебным приставом, забирает стул, но сокровищ в нем тоже не обнаруживает. Ещё один стул находится в Доме Народов, где располагается редакция местной газеты. Там Остап Бендер неожиданно встречает свою супругу, которая приехала в столицу на его поиски, однако Бендер убегает и Грицацуева уезжает обратно в Старгород ни с чем. Попутно выясняется, что все члены созданного Бендером «союза меча и орала» донесли друг на друга и были арестованы.

Отыскав стул из гарнитура в редакции газеты, великий комбинатор убеждается, что сокровищ там нет. Еще один стул находится в квартире молодого московского поэта Ляписа Трубецкого, но проникший туда Бендер обнаруживает, что и этот стул пуст.

Сообщникам известно, что один стоит бесследно исчез во дворе Октябрьского вокзала, а еще четыре находятся теперь в собственности театра Колумба, который вскоре отбывает на гастроли. Бендер и Воробьянинов, выдав себя за художников, проникают на отплывающий корабль вместе с актерами. В каюте режиссера они обнаруживают один из стульев, в подкладку которого зашита коробочка, оказавшаяся лишь именной карточкой изготовителя гарнитура. В это время им приходится рисовать агитационный транспарант, но он настолько дурно написан, что Бендера и Воробьянинова выгоняют с парохода в городе Васюки. Там великий комбинатор попадает в переделку, представившись чемпионом по шахматам. Он проигрывает все партии и покидает город в лодке, которую для него заранее подготовил Киса. Они настигают труппу лишь в Пятигорске, где договариваются с монтером театра, что тот похитит необходимое 20 рублей. Однако в руках подельников оказываются лишь три стула из четырех. И ни в одном из них искомых ценностей нет.

В это время священник Федор, которого пустил по ложному следу архивист из Старгорода тоже колесит по стране в поисках гарнитура. Купив не те стулья, он разумеется ничего в них не находит. Бендер и Киса узнают, что последний стул уехал вместе с артистами театра в Тифлис. Добираясь до нужного места пешком из Владикавказа они встречают изнуренного отца Федора. Несчастный священник прячется от них на скале. но не может оттуда слезть и теряет рассудок. Его спасают местные пожарные и передают в лечебницу для душевнобольных.

Добравшись до Тифлиса, сообщники встречают там одного из бывших членов «союза меча и орала». Заняв у него 50 рублей, Бендер с Воробьяниновым пропивают эти деньги, а затем отправляются в Крым, куда уже успел отбыть театр.

В сентябре 1927 года они приезжают в Ялту, пробираются в театр и находят стул. Внезапно начинается землетрясение, которое впрочем не мешает сообщником вскрыть обивку и убедиться, что этот стул также пуст. Товарищи приходит к выводу, что сокровища спрятаны в последнем стуле который затерялся где-то на октябрьском вокзале. Подельники возвращаются в столицу. Остапу Бендеру удается отыскать стул в клубе железнодорожников. Между Остапом и Кисой происходит шуточная перепалка, в которой они пытаются договориться о том, как разделят добычу, но опьяненный жадностью Воробьянинов ночью перерезает своему компаньону горло. Затем он тайно проникает в клуб разрезает обивку последнего стула и ничего в нем не обнаруживает. От сторожа киса узнает, что минувшей весной сокровища находившиеся в этом стуле были найдены. Именно на эти средства и построено здание клуба железнодорожников. Ипполит Матвеевич приходит в отчаяние.

Смысл произведения «12 стульев» Ильи Ильфа и Евгения Петрова

Смысл произведения "12 стульев" Ильи Ильфа и Евгения Петрова

Смысл книги

Роман Ильи Ильфа и Евгения Петрова «12 стульев» читали почти все. Также любому знакомы гениальный фильм Леонида Гайдая, снятый по этому произведению и менее удачная, по мнению большинства, сериальная версия Марка Захарова.

Существует несколько трактовок смысла популярного романа. Есть даже эзотерический вариант. 12 стульев соответствуют 12 знакам Зодиака. Каждый стул представляет конкретный знак. Крайне сомнительно, что авторы, жившие в эпоху социалистического реализма и всеобщего атеизма, имели в виду что-то подобное.

Популярной версией, которую высказывают недоброжелатели романа, к которым принадлежали многие известные писатели того времени, а некоторые поддерживают их мнение и сейчас, является та, согласно которой писатели сочиняли свое произведение в соответствии с идеологическими установками 20-30-х годов прошлого века. В данной версии есть доля рационализма. Кого высмеивают в свое романе Ильф и Петров? Представителей старого отжившего общества.

Читайте так же:
Поролон какой плотности лучше для стульев

Киса Воробьянинов является пародией на членов дореволюционного дворянского общества. Отец Федор Востриков – священник, который забыв о прихожанах, бросается на поиск сокровищ. Напоминает нынешних иерархов РПЦ, не правда ли. Тайное общество «Меча и орала» показывает читателю целую когорту персонажей, от студентов-недоучек до бывших богатых купцов и предпринимателей, выставляя их в исключительно смешном свете. Эллочка людоедка – молодая женщина, которая является до предела утрированным образом прожигательницы жизни.

В Никифоре Ляписе-Трубецком, поэте-халтурщике многие увидели пародию на Маяковского. Даже мифическая Хина Члек вызывает ассоциации с Лилей Брик. Инженер Брунс – представитель новой советской чиновничьей элиты, которая унаследовала замашки старой, дореволюционной. В отличие от своего следующего романа «Золотой теленок» в «12 стульях» авторы обошли своим вниманием класс новых советских чиновников. Тема коррупции слегка затронута при описании дома призрения с Альхеном и К о , которые без зазрения совести обирают безответных старушек. Тоже знакомая современному читателю ситуация. Также в романе Ильф и Петров практически не высмеивают обывателей, не составляя, таким образом, конкуренцию Михаилу Зощенко, для которого мещанство было излюбленной темой.

Вряд ли авторы ставили перед собой задачу написать социальный роман. Они просто брали типичных представителей той или иной прослойки общества и исключительно талантливо высмеивали их.

Главной фигурой в романе «12 стульев», безусловно, является Остап Бендер. Это обаятельный и остроумный жулик. Другие персонажи рассматриваются через призму его восприятия. Его оценки людей и событий лаконичны и точны, хотя иногда он и пускается в длинные рассуждения. Главный герой неоднократно подчеркивает, что с советской властью ему не по пути. С этим трудно не согласиться. Уже в те годы, не говоря уже о более позднем периоде, умные, самостоятельные и инициативные люди режиму не требовались. Нужны были мыслящие стереотипами, если не сказать тупые, готовые к беспрекословному подчинению исполнители. Либо одержимые слепым энтузиазмом романтики, которых, правда, впоследствии истребили. Первых в романе фактически нет, разве что массовик-затейник с теплохода «Скрябин» и эпизодически встречающиеся проходные персонажи. Некоторое количество романтиков-энтузиастов можно обнаружить в редакции газеты «Станок». Поскольку Ильф и Петров сами являлись журналистами, то о сотрудниках «Станка» они пишут весьма доброжелательно.

Идея романа заключается в развенчании мифа о легком обогащении. Если мимоходом Бендеру удается стричь доверчивых овец вроде мадам Грицацуевой или членов тайного общества «Меча и орала», то главная цель так и остается недостигнутой. Разумеется, авторы придумали подобную концепцию изначально. При удачном стечении обстоятельств бриллианты могли достаться Осе и Кисе буквально сразу. Но тогда бы не было и романа. Про Ильфа и Петрова можно сказать, что даже при описании пороков общества они не относятся к условно отрицательным персонажам с ненавистью, которая уже в те годы считалась неотъемлемым качеством литературы, воспевающей диктатуру пролетариата. И все благодаря врожденной интеллигентности и душевной доброте двух замечательных писателей.

Двенадцать стульев

«Двена́дцать сту́льев» — роман И. Ильфа и Е. Петрова. Написан в 1927 году. Жанр — остросатирический роман-фельетон. У романа есть продолжение — «Золотой телёнок».

Содержание

Персонажи

Центральные

     — великий комбинатор, технический директор концессии («Киса») — бывший предводитель дворянства; работник ЗАГСа в уездном городе N; «гигант мысли, отец русской демократии и особа, приближённая к императору».  — священник, главный конкурент

Эпизодические (в порядке появления)

  • Безенчук — гробовых дел мастер в уездном городе N
  • Тихон — дворник в бывшем особняке Воробьянинова в Старгороде
  • Александр Яковлевич («Альхен») — завхоз 2-го дома Старсобеса, застенчивый воришка
  • Варфоломей Коробейников — зав. старгородским архивом, бывший чиновник канцелярии градоначальства, ныне работник конторского труда
  • Мадам Грицацуева — вдова инвалида империалистической войны, жена Остапа Бендера
  • Члены «Союза меча и орала»:
    • Виктор Михайлович Полесов — гениальный слесарь-интеллигент, кустарь-одиночка с мотором
    • Елена Станиславовна Боур — бывшая красавица-прокурорша, любовница Воробьянинова
    • Кислярский — глава Одесской бубличной артели «Московские баранки»
    • Дядьев — хозяин «Быстроупака»
    • Максим Петрович Чарушников — бывший гласный городской думы, а ныне чудесным образом сопричисленный к лику совработников
    • Никеша и Владя — вполне созревшие недотёпы, лет под тридцать

    История создания романа

    История создания романа описывается в одной из глав книги Валентина Катаева «Алмазный мой венец». Валентин Катаев предложил Илье Ильфу и Евгению Петрову (своим другу и брату) сюжет о бриллиантах, спрятанных во время революции в одном из двенадцати стульев гостиного гарнитура. Они должны были разработать тему, написать черновик романа, а Валентин Катаев просто пройдётся по их трудам своим «блестящим пером».

    Валентин Катаев оставил новоиспечённым литературным неграм подробный план будущего романа, а сам уехал на Зелёный мыс под Батумом сочинять водевиль для Художественного театра. Несколько раз И.Ильф и Е.Петров присылали ему отчаянные телеграммы, прося советов по разным вопросам, возникающим во время написания романа. Валентин Катаев сперва отвечал им односложно: «Думайте сами», а вскоре и вовсе перестал отвечать, целиком поглощенный жизнью в субтропиках.

    Едва он вновь появился в Москве, как перед ним предстали его соавторы. С достоинством и даже несколько суховато они сообщили ему, что уже написали более шести печатных листов. Один из них достал из папки аккуратную рукопись, а второй начал читать вслух. Уже через десять минут Валентин Катаев понял, что «рука мастера» этому роману вовсе не потребуется, а он сам не имеет никаких прав указывать своё имя на обложке: соавторы не только великолепно выполнили заданные им сюжетные ходы и отлично изобразили портрет Воробьянинова, но, кроме того, ввели совершенно нового, ими изобретённого великолепного персонажа — Остапа Бендера.

    После этого Валентин Катаев переписывает договор с издательством на И. Ильфа и Е. Петрова. Однако не стоит думать, что он был совсем уж бескорыстен: соавторам было выдвинуто два условия. Во-первых, они должны были посвятить роман ему и это посвящение должно было быть напечатано во всех изданиях — как на русском, так и на иностранных языках, на что соавторы с лёгкостью согласились, тем более они не были даже с точностью уверены, будет ли хоть одно издание. И до сих пор, даже если вы открываете современное издание «Двенадцати стульев», на первой страничке неизменно написана короткая фраза: «Посвящается Валентину Петровичу Катаеву».

    Во-вторых, с гонораров за книгу соавторы обещали подарить ему золотой портсигар. Это условие также было принято после небольшого обсуждения.

    После этого события соавторы по-прежнему пишут вдвоём — днём и ночью, азартно, как говорится, запойно, не щадя себя. Наконец в январе 1928 года роман завершён, и с января по июль он публикуется в иллюстрированном ежемесячнике «Тридцать дней». В первой журнальной публикации было 37 глав. В первом отдельном издании 1928 года (издательство «Земля и Фабрика») была 41 глава, во втором 1929 года, того же издательства, уже 40. В архивах сохранилось два авторских варианта романа: рукопись Петрова и машинопись с правками обоих авторов. Ранний рукописный вариант содержит двадцать глав без названий. В машинописном варианте текст был разбит на сорок три главы с титульными листами. После второго книжного издания в октябрьском номере «Тридцати дней» за 1929 год были опубликованы еще две ранее не издававшиеся главы. Однако дальнейшие издания базировались на первом книжном издании с 40 главами.

    Завязка сюжета

    На протяжении всего романа дуэт Остапа Бендера и Ипполита Матвеевича Воробьянинова (он же Киса) занимается поиском сокровищ мадам Петуховой, которая была тёщей Ипполиту, а именно бриллиантов, спрятанных в одном из 12 стульев изящного гарнитура мастера Гамбса. Она спрятала их, остерегаясь обыска, но не решалась признаться зятю, памятуя о том, что он раньше был ужасным мотом и транжирой и уже промотал состояние её дочери. Открывается мадам Петухова ему только перед смертью. Эту тайну узнаёт и отец Фёдор, которому она исповедовалась. Ипполит Матвеевич пускается в погоню за бриллиантами, но так как его авантюристские наклонности весьма слабы (впрочем, как и организаторские), он доверяется молодому человеку с шарфом, но без носков по имени Остап Бендер. С этого момента их уносит в круговорот из поисков, неудач, стараний и головокружительных авантюр — от создания тайного общества до превращения захолустного городишки в шахматную столицу вселенной.

    Прообразы

    Основой сюжета романа послужил рассказ А. Конан-Дойля «Шесть Наполеонов», в котором драгоценная жемчужина спрятана внутри одного из гипсовых бюстиков Наполеона. За бюстиками охотятся двое бандитов, один из которых перерезает другому горло бритвой. После выхода книги «Двенадцать стульев» авторы получили подарок от друзей по писательскому цеху — коробку, внутри которой лежало шесть пирожных «наполеон».

    По мнению краеведов, Старгород «списан» с города Старобельска Луганской области, возле которого расположены еще двое «тезок» — деревня Чмыровка и Лучанск — Луганск. Осенью 1926 Ильф и Петров побывали здесь в служебной командировке, почерпнув из местной жизни ряд деталей для будущего романа. [1] В 2008 году здесь был установлен памятник Остапу Бендеру, беседующему с беспризорником.

    Некоторые литературоведы считают [источник не указан 310 дней] , что прообразом для описанного в романе города Васюки послужил Козьмодемьянск, что оспаривается жителями расположенного выше по течению Васильсурска. В Козьмодемьянске ежегодно с 1995 проводится юмористический фестиваль «Бендериана», названный в честь Остапа Бендера. В пользу Козьмодемьянска говорит тот факт, что расположение города точно соответствует описанию в книге. Между тем нигде в записках Ильфа и Петрова не сказано, что прототипом города Васюки был Козьмодемьянск. Старый заводской клуб, бревна, сложенные вдоль берега, обветшалые домишки — вот первые приметы населенного пункта, описанного в «12 стульях». Есть и более точные факты. Когда Остапа и Кису Воробьянинова прогнали с корабля за неудачно нарисованный плакат, Бендер прочитал о нем в туристическом справочнике 1926 года: «На правом высоком берегу Волги расположен город Васюки. Отсюда отправляются лесные материалы, смола, лыко, рогожи, а сюда привозятся предметы широкого потребления для края, отстоящего на 50 километров от железной дороги». «Из учебных заведений, кроме общеобразовательных, лесной техникум». По мнению краеведов [источник не указан 310 дней] , в романе есть и другие признаки Козьмодемьянска. Например, Ильф и Петров писали, что в Васюках обитают 8 тысяч жителей (приблизительно столько было в Козьмодемьянске в 1926 году), а на фабрике работают 320 рабочих. Недолго думая, местная администрация подхватила энтузиазм исследователей, и в городе появились музей Остапа Бендера [2] , а также магазины «Мастер Гамбс», «Отец Федор», «Мадам Грицацуева». На том, что из текста «12 стульев» прямо и четко следует, что Козьмодемьянск не может быть Васюками (капитан теплохода, на котором плыл Остап, объявляя ближайшие остановки, продиктовал: «Юрино, потом Козьмодемьянск, потом Васюки, Марианский Посад, Козловка»), здесь предпочитают не заострять внимание. А если бы краеведы Козьмодемьянска читали не только роман, но и комментарии [уточнить] к нему, то заметили бы такое примечание: «Васюки — название вымышлено, описание города заимствовано из указанного путеводителя, где оно относится к городу Ветлуга, что расположен в верхнем течении одноименного притока Волги».

    Пока же в Ветлуге с завистью смотрят на предприимчивость самопровозглашенных васюкинцев. Впрочем, история с «украденным» брендом как раз в стиле Остапа.

    Представление о том, как могло выглядеть «Общежитие имени монаха Бертольда Шварца», даёт Дом-музей А. И. Герцена. По сюжету общежитие находилось в доме с мезонином в Сивцевом Вражке (на противоположной стороне). «Гаврилиада», которую пишет поэт Никифор Ляпис-Трубецкой, — это обыгрывание названия «Гавриилиады» Пушкина. Считается, что этот эпизод пародирует творчество Владимира Маяковского (напр. «Хина Члек» — Лиля Брик и т. д.). Прототип Ляписа-Трубецкого — подражатель Маяковского поэт Яков Сиркес, печатавшийся под псевдонимом «Колычев» [3] .

    Гробовых дел мастер Безенчук получил свою фамилию от названия небольшого поселка городского типа под Самарой — там проездом был один из авторов книги.

    Вряд ли авторы знали, что их шуточную идею «межпланетного шахматного конгресса» на полном серьёзе выдвинул во втором номере журнал «Метрополитэн ревю», выходивший в Англии в 1892 году и предлагавший организовать в Сахаре матч по шахматам Земля — Марс. [источник не указан 310 дней] Известны случаи практического повторения и откровенного плагиата данного фрагмента. Например, в Ирландии безработный Дерек Леман в шахматном клубе Корка организовал сеанс одновременной игры на 50 досках, назвавшись «знаменитым русским гроссмейстером Царицыным». Местный библиотекарь установил, что такого не существует, во время сеанса, к тому времени самозванец успел проиграть 14 партий. Но проворством Бендера он не отличался. Случай же плагиата по отношению не к персонажу, а к авторам известен в Австралии, когда в «Сидней Джорнал» был опубликован рассказ из серии «юмор на спортивную тему»: точно воспроизводилось «выступление» Бендера в Васюках, правда, действие переносилось в Австралию, а Остапа Бендера (не очень перегрузив свою фантазию) авторский коллектив редакции переименовал в Остина Бенда [4] .

    Двенадцать стульев (Ильф и Петров)/Глава II

    Клавдия Ивановна лежала на спине, подсунув одну руку под голову. Голова ее была в чепце интенсивно абрикосового цвета, который был в какой-то моде в каком-то году, когда дамы носили «шантеклер» и только начинали танцевать аргентинский танец «танго».

    Лицо Клавдии Ивановны было торжественно, но ровно ничего не выражало. Глаза смотрели в потолок.

    — Клавдия Ивановна! — позвал Воробьянинов. Теща быстро зашевелила губами, но, вместо привычных уху Ипполита Матвеевича трубных звуков, он услышал стон, тихий, тонкий и такой жалостный, что сердце его дрогнуло. Блестящая слеза неожиданно быстро выкатилась из глаза и, словно ртуть, скользнула по лицу.

    — Клавдия Ивановна, — повторил Воробьянинов, — что с вами?

    Но он снова не получил ответа. Старуха закрыла глаза и слегка завалилась на бок.

    В комнату тихо вошла агрономша и увела его за руку, как мальчика, которого ведут мыться.

    — Она заснула. Врач не велел ее беспокоить. Вы, голубчик, вот что — сходите в аптеку. Нате квитанцию и узнайте, почем пузыри для льда. Ипполит Матвеевич во всем покорился мадам Кузнецовой, чувствуя ее неоспоримое превосходство в подобрых делах.

    До аптеки бежать было далеко. По-гимназически, зажав в кулаке рецепт, Ипполит Матвеевич торопливо вышел на улицу.

    Было уже почти темно. На фоне иссякающей зари виднелась тщедушная фигура гробовых дел мастера Безенчука, который, прислонясь к еловым воротам, закусывал хлебом и луком. Тут же рядом сидели на корточках три «нимфа» и, облизывая ложки, ели из чугунного горшочка гречневую кашу. При виде Ипполита Матвеевича гробовщики вытянулись, как солдаты. Безенчук обидчиво пожал плечами и, протянув руку в направлении конкурентов, проворчал:

    — Путаются, туды их в качель, под ногами. Посреди Старопанской площади, у бюстика поэта Жуковского с высеченной на цоколе надписью: «Поэзия есть бог в святых мечтах земли», велись оживленные разговоры, вызванные известием о тяжелой болезни Клавдии Ивановны. Общее мнение собравшихся горожан сводилось к тому, что «все там будем» и что «бог дал, бог и взял».

    Парикмахер «Пьер и Константин», охотно отзывавшийся, впрочем, на имя «Андрей Иванович», и тут не упустил случая выказать свои познания в медицинской области, почерпнутые им из московского журнала «Огонек».

    — Современная наука, — говорил Андрей Иванович, — дошла до невозможного. Возьмите: скажем, у клиента прыщик на подбородке вскочил. Раньше до заражения крови доходило, а теперь в Москве, говорят, — не знаю, правда это или неправда, — на каждого клиента отдельная стерилизованная кисточка полагается.

    Граждане протяжно вздохнули.

    — Это ты, Андрей, малость перехватил…

    — Где же это видано, чтоб на каждого человека отдельная кисточка? Выдумает же!

    Бывший пролетарий умственного труда, а ныне палаточник Прусис даже разнервничался:

    — Позвольте, Андрей Иванович, в Москве, по данным последней переписи, больше двух миллионов жителей? Так, значит, нужно больше двух миллионов кисточек? Довольно оригинально.

    Разговор принимал горячие формы и черт знает до чего дошел бы, если б в конце Осыпной улицы не показался Ипполит Матвеевич.

    — Опять в аптеку побежал. Плохи дела, значит.

    — Помрет старуха. Недаром Безенчук по городу сам не свой бегает.

    — А доктор что говорит?

    — Что доктор! В страхкассе разве доктора? И здорового залечат!

    «Пьер и Константин», давно уже порывавшийся сделать сообщение на медицинскую тему, заговорил, опасливо оглянувшись:

    — Теперь вся сила в гемоглобине. Сказав это, «Пьер и Константин» умолк. Замолчали и горожане, каждый по-своему размышляя о таинственных силах гемоглобина.

    Когда поднялась луна и ее мятный свет озарил миниатюрный бюстик Жуковского, на медной его спине можно было ясно разобрать написанное мелом краткое ругательство.

    Впервые подобная надпись появилась на бюстике 15 июня 1897 года в ночь, наступившую непосредственно после открытия памятника. И как представители полиции, а впоследствии милиции ни старались, хулительная надпись аккуратно возобновлялась каждый день.

    В деревянных с наружными ставнями домиках уже пели самовары. Был час ужина. Граждане не стали понапрасну терять время и разошлись. Подул ветер.

    Между тем Клавдия Ивановна умирала. Она то просила пить, то говорила, что ей нужно встать и сходить за отданными в починку парадными штиблетами Ипполита Матвеевича, то жаловалась на пыль, от которой, по ее словам, можно было задохнуться, то просила зажечь все лампы.

    Ипполит Матвеевич, который уже устал волноваться, ходил по комнате. В голову ему лезли неприятные хозяйственные мысли. Он думал о том, как придется брать в кассе взаимопомощи аванс, бегать за попом и отвечать на соболезнующие письма родственников. Чтобы рассеяться немного, Ипполит Матвеевич вышел на крыльцо. В зеленом свете луны стоял гробовых дел мастер Безенчук.

    — Так как же прикажете, господин Воробьянинов? — спросил мастер, прижимая к груди картуз.

    — Что ж, пожалуй, — угрюмо ответил Ипполит Матвеевич.

    — А «Нимфа», туды ее в качель, разве товар дает! — заволновался Безенчук.

    — Да пошел ты к черту! Надоел!

    — Я ничего. Я насчет кистей и глазета. Как сделать, туды ее в качель? Первый сорт, прима? Или как?

    — Без всяких кистей и глазетов. Простой деревянный гроб. Сосновый. Понял?

    Безенчук приложил палец к губам, показывая этим, что он все понимает, повернулся и, балансируя картузом, но все же шатаясь, отправился восвояси. Тут только Ипполит Матвеевич заметил, что мастер смертельно пьян.

    На душе Ипполита Матвеевича снова стало необыкновенно гадостно. Он не представлял себе, как будет приходить в опустевшую, замусоренную квартиру. Ему казалось, что со смертью тещи исчезнут те маленькие удобства и привычки, которые он с усилиями создал себе после революции, похитившей у него большие удобства и широкие привычки. «Жениться? — подумал Ипполит Матвеевич. — На ком? На племяннице начальника милиции, на Bapвape Степановне, сестре Прусиса? Или, может быть, нанять домработницу? Куда там! Затаскает по судам. Да и накладно».

    Жизнь сразу почернела в глазах Ипполита Матвеевича. Полный негодования и отвращения ко всему на свете, он снова вернулся в дом.

    Клавдия Ивановна уже не бредила. Высоко лежа на подушках, она посматривала на вошедшего Ипполита Матвеевича вполне осмысленно и, как ему показалось, даже строго.

    — Ипполит, — прошептала она явственно, — сядьте около меня. Я должна рассказать вам…

    Ипполит Матвеевич с неудовольствием сел, вглядываясь в похудевшее усатое лицо тещи. Он попытался улыбнуться и сказать что-нибудь ободряющее. Но улыбка получилась дикая, а ободряющих слов совсем не нашлось. Из горла Ипполита Матвеевича вырвалось лишь неловкое пиканье.

    — Ипполит, — повторила теща, — помните вы наш гостиный гарнитур?

    — Какой? — спросил Ипполит Матвеевич с предупредительностью, возможной лишь к очень больным людям.

    — Тот… Обитый английским ситцем…

    — Ах, это в моем доме?

    — Да, в Старгороде…

    — Помню, отлично помню… Диван, дюжина стульев и круглый столик о шести ножках. Мебель была превосходная, гамбсовская… А почему вы вспомнили?

    Но Клавдия Ивановна не смогла ответить. Лицо ее медленно стало покрываться купоросным цветом. Захватило почему-то дух и у Ипполита Матвеевича. Он отчетливо вспомнил гостиную в своем особняке, симметрично расставленную ореховую мебель с гнутыми ножками, начищенный восковой пол, старинный коричневый рояль и овальные черные рамочки с дагерротипами сановных родственников на стенах.

    Тут Клавдия Ивановна деревянным, равнодушным голосом сказала:

    — В сиденье стула я зашила свои брильянты.

    Ипполит Матвеевич покосился на старуху.

    — Какие брильянты? — спросил он машинально, но тут же спохватился. — Разве их не отобрали тогда, во время обыска?

    — Я спрятала брильянты в стул, — упрямо повторила старуха.

    Ипполит Матвеевич вскочил и, посмотрев на освещенное керосиновой лампой каменное лицо Клавдии Ивановны, понял, что она не бредит.

    — Ваши брильянты! — закричал он, пугаясь силы своего голоса. — В стул! Кто вас надоумил? Почему вы не дали их мне?

    — Как же было дать вам брильянты, когда вы пустили по ветру имение моей дочери? — спокойно и зло молвила старуха.

    Ипполит Матвеевич сел и сейчас же снова встал. Сердце его с шумом рассылало потоки крови по всему телу. В голове начало гудеть.

    — Но вы их вынули оттуда? Они здесь?

    Старуха отрицательно покачала головой.

    — Я не успела. Вы помните, как быстро и неожиданно нам пришлось бежать. Они остались в стуле, который стоял между терракотовой лампой и камином.

    — Но ведь это же безумие! Как вы похожи на свою дочь! — закричал Ипполит Матвеевич полным голосом.

    И уже не стесняясь тем, что находится у постели умирающей, с грохотом отодвинул стул и засеменил по комнате. Старуха безучастно следила за действиями Ипполита Матвеевича.

    — Но вы хотя бы представляете себе, куда эти стулья могли попасть? Или вы думаете, быть может, что они смирнехонько стоят в гостиной моего дома и ждут, покуда вы придете забрать ваши р-регалии?

    Старуха ничего не ответила.

    У делопроизводителя загса от злобы свалилось с носа пенсне и, мелькнув у колен золотой дужкой, грянулось об пол.

    — Как? Засадить в стул брильянтов на семьдесят тысяч! В стул, на котором неизвестно кто сидит.

    Тут Клавдия Ивановна всхлипнула и подалась всем корпусом к краю кровати. Рука ее, описав полукруг, пыталась ухватить Ипполита Матвеевича, но тотчас же упала на стеганое фиолетовое одеяло.

    Ипполит Матвеевич, повизгивая от страха, бросился к соседке.

    Агрономша деловито перекрестилась и, не скрывая своего любопытства, вместе с мужем, бородатым агрономом, побежала в дом Ипполита Матвеевича. Сам Воробьянинов ошеломленно забрел в городской сад.

    Покуда чета агрономов со своей прислугой прибирала в комнате покойной, Ипполит Матвеевич бродил по саду, натыкаясь на скамьи и принимая окоченевшие от ранней весенней любви парочки за кусты.

    В голове Ипполита Матвеевича творилось черт знает что. Звучали цыганские хоры, грудастые дамские оркестры беспрерывно исполняли «танго-амапа», представлялись ему московская зима и черный длинный рысак, презрительно хрюкающий на пешеходов. Многое представлялось Ипполиту Матвеевичу: и оранжевые упоительно дорогие кальсоны, и лакейская преданность, и возможная поездка в Канны.

    Ипполит Матвеевич зашагал медленнее и вдруг споткнулся о тело гробовых дел мастера Безенчука. Мастер спал, лежа в тулупе поперек садовой дорожки. От толчка он проснулся, чихнул и живо встал.

    — Не извольте беспокоиться, господин Воробьянинов, — сказал он горячо, как бы продолжая начатый давеча разговор. — Гроб — он работу любит.

    — Умерла Клавдия Ивановна, — сообщил заказчик.

    — Ну, царствие небесное, — согласился Безенчук. — Преставилась, значит, старушка… Старушки, они всегда преставляются… Или богу душу отдают, — это смотря какая старушка. Ваша, например, маленькая и в теле, — значит преставилась. А, например, которая покрупнее да похудее — та, считается, богу душу отдает…

    — То есть как это считается? У кого это считается?

    — У нас и считается. У мастеров. Вот вы, например, мужчина видный, возвышенного роста, хотя и худой. Вы, считается, ежели, не дай бог, помрете, что в ящик сыграли. А который человек торговый, бывшей купеческой гильдии, тот, значит, приказал долго жить. А если кто чином поменьше, дворник, например, или кто из крестьян, про того говорят: перекинулся или ноги протянул. Но самые могучие когда помирают, железнодорожные кондуктора или из начальства кто, то считается, что дуба дают. Так про них и говорят: «А наш-то, слышали, дуба дал».

    Потрясенный этой странной классификацией человеческих смертей, Ипполит Матвеевич спросил:

    — Ну, а когда ты помрешь, как про тебя мастера скажут?

    — Я — человек маленький. Скажут: «гигнулся Безенчук». А больше ничего не скажут.

    И строго добавил:

    — Мне дуба дать или сыграть в ящик — невозможно: у меня комплекция мелкая… А с гробом как, господин Воробьянинов? Неужто без кистей и глазету ставить будете?

    Но Ипполит Матвеевич, снова потонув в ослепительных мечтах, ничего не ответил и двинулся вперед. Безенчук последовал за ним, подсчитывая что-то на пальцах и, по обыкновению, бормоча.

    Луна давно сгинула. Было по-зимнему холодно. Лужи снова затянуло ломким вафельным льдом. На улице имени товарища Губернского, куда вышли спутники, ветер дрался с вывесками. Со стороны Старопанской площади, со звуками опускаемой шторы, выехал пожарный обоз на тощих лошадях.

    Пожарные свесив парусиновые ноги с площадки, мотали головами в касках и пели нарочито противными голосами:

    Нашему брандмейстеру слава,
    Нашему дорогому товарищу Насосову сла-ава.

    — На свадьбе у Кольки, брандмейстерова сына, гуляли, — равнодушно сказал Безенчук и почесал под тулупом грудь. — Так неужто без глазету и без всего делать?

    Как раз к этому времени Ипполит Матвеевич уже решил все. «Поеду, — решил он, — найду. А там посмотрим». И в брильянтовых мечтах даже покойницатеща показалась ему милее, чем была. Он повернулся к Безенчуку:

    — Черт с тобой! Делай! Глазетовый! С кистями!

    Если произведение является переводом, или иным производным произведением, или создано в соавторстве, то срок действия исключительного авторского права истёк для всех авторов оригинала и перевода.

    голоса
    Рейтинг статьи
Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector